Ранний автопортрет Виталия Грибкова

Интервью с художником

Автопортрет художника – это одновременно и акт самопознания, и акт самопрезентации, иной раз неслыханно дерзкой (вспомним портрет Альбрехта Дюрера 1500 года). Автопортрет – это констатация своей причастности авторству как таковому, независимо от предлагаемого зрителю образа, антуража, окружения. В случае, если автор еще совсем молод, создание автопортрета предстает актом «самопосвящения», свидетельством выбора пути созидателя, творца, профессионала.

Корреспондент: Перед нами два Ваших ранних портрета, сделанные примерно в одно время. На обороте второго надпись: «Грибков. Годы института. Мой портрет».

Виталий Грибков: Вообще-то его написал один «суриковец». Он ухаживал за моей двоюродной сестрой Леной. Потом попал в сумасшедший дом и спился.

Корр.: «Суриковец» прозвучало как «инопланетянин».

В.Г.: Да. Портрет написан в мосховской манере. Я тоже тогда пытался работать под московскую школу, но не получалось… Здесь очень натуралистические тени.

Корр.: Значит, Вы уже тогда осознавали, что Ваш путь – другой?

В.Г.: В общем-то да. Можно назвать его попытками перехода к плоскостной стилистике, к чистому цвету. Так работала Антонина Сафронова, фовист Ван Донген…

Корр.: Тяготение к фовизму чувствуется в Вашем автопортрете и в его необычном обрамлении.

В.Г.: Это «оформление» было сделано позже, когда эта работа снова оказалась у меня.

Корр.: Что значит «снова»?

В.Г.: Первоначально портрет был написан на большом листе картона и я его обрезал, потому что не считал ценным. Вообще чуть не выбросил. Мои работы ценила только мама.

Корр.: Значит, он сохранился благодаря маме?

В.Г.: Нет, благодаря первому коллекционеру моей живописи Владиславу Козлову, который в 1980-м году приобрел одну мою картину.

Корр.: И это была…

В.Г.: «Туфелька» – сидящая обнаженная. Козлов купил мою лучшую работу. Мама очень жалела, что я ее продал. Я потом хотел ее выкупить у семьи Владислава Трофимовича, но они отказались. Хотя часть картин удалось вернуть, в том числе этот автопортрет.

Корр.: И он попал к Козлову вместе с «Туфелькой»?

В.Г.: Нет, позже. Я было о нем и забыл, а потом случайно обнаружил, чуть не порвал, и решил отдать – потому-то он и сохранился. И вот теперь он здесь, в «Галерее Серж».

Корр.: Почему Вы выбрали для него такое необычное обрамление – наклеили на холст, добавили фон?

В.Г.: Здесь все-таки маленькое лицо, и нужно было встроить его в плоскость: я решил увеличить масштаб и дописал фон, но сделал его условным.

Корр.: А год написания автопортрета чем-то интересен для Вас?

В.Г.: Это был 1957, год Московского международного фестиваля молодёжи и студентов, я тогда еще учился в институте на втором курсе, и это был год больших открытий.

Корр.: Вы тогда, наверное, много писали портретов маслом?

В.Г.: Нет, в основном рисунки и акварели, натюрморты – всё это были учебные работы. Маслом писал в основном этюды. А этот автопортрет не был учебным заданием.

Корр.: Но Вы его тоже считаете ученическим?

В.Г.: Да. Берет писать чёрной краской не стоило: получилось немного «в лоб»… А вообще сразу вспоминается автопортрет Кипренского. Многие художники начинали писать автопортреты ещё в юности… И я решил оставить след.

Корр.: Однако Вы считаете эту работу удачной? Почему?

В.Г.: Это же второй курс, еще впереди вся учеба. А смотрите, грамотность есть определенная – наверное, потому, что старался. И сказать, что это примитив, нельзя. Хотя и присутствует некоторая наивность.

Корр.: И в чём же Вы видите сильные стороны этого автопортрета?

В.Г.: Внимательность. И чистота цвета. Если судить по нему, то виден ход поиска, перспектива, отказ от стихии мазка московской школы – увлеченность ею приводила к приблизительности в трактовке формы, и вообще к тому, что все художники в МОСХе стали выглядеть одинаково. Московская школа предполагает внешнюю экспрессию, а здесь четко просматривается рисунок – и преобладает рисунок красками, а не стихия мазка.

Корр.: А независимо от учебной программы Вы писали портреты других людей?

В.Г.: Нет, только уже закончив институт, в Липецке я написал два женских портрета – с этого началась моя живопись.

Интервью подготовила Майе Матсар