На «кухне» у Грибкова №2

На «кухне» у Грибкова №2

Выпуск №2 от 29.10.2014

О бананах, свободе, эстраде и богинях авангарда

OLYMPUS DIGITAL CAMERA
Джильола Чинкветти (2007)
Размер:75х90
Техника: х.,м.

В. Грибков — Джильола Чинкветти (2007)

Джильола Чинкветти в образе Жозефины Бейкер

Жозефина Бейкер

Беседа с Виталием Грибковым о его новой картине

Корр. Когда художник выбирает в качестве модели знаменитость, всегда интересно узнать: почему именно этот человек? А в Вашей картине — двойная загадка: Джиньола Чинкуэтти, но при этом изображающая знаменитую танцовщицу и певицу Жозефину Беккер. Почему? 

Виталий Грибков. Ну, здесь всё очень просто. Каких ярких женщин в авангарде мы знаем? В начале XX века в русском изобразительном искусстве были такие «амазонки» — Любовь Попова, Наталья Гончарова, Александра Экстер… Но для авангарда не менее ценны и те женщины, которые вдохновляли художников, позировали им, создавали шоу: танцовщица и знаменитая авантюристка Мата Хари, балерины Ида Рубинштейн, Тамара Карсавина. В 20-е -40-е годы — блистала прославленная модель художников-сюрреалистов Кики де Монпарнас, которая позировала Ман Рею, с неё сделана первая по-настоящему сюрреалистическая картина. Вот эти все женщины — и есть настоящие «богини авангарда». Жозефина Беккер, чёрная танцовщица, которая приехала из Америки в Париж и стала одной из самых знаменитых женщин своего времени — из их числа. 

Корр. А Чинкуэтти? Почему она на вашей картине изображает Беккер? В своё время Беккер на сцене изображала также и белую леди, здесь же всё наоборот. Хотелось сыграть на этом? 

В.Г. Чинкуэтти — женщина другой эпохи, это уже 60-е. В это время на авансцену вышли другие фигуры — Дженис Джоплин, Бьянка Джаггер, жена знаменитого солиста из Rolling Stones, вдохновительница Энди Уорхолла и Ива Сен Лорана. Чинкуэтти прославилась как певица, но вот недавно я узнал — оказывается, она окончила художественное училище и оформляла книги. Видимо, все культурные люди хоть когда-нибудь занимались рисованием или имели к нему отношение… 

Корр. Ну а сам танец Чинкуэтти, да ещё с бананами вместо юбки вокруг бёдер — это же был когда-то номер самой Жозефины Беккер? Вы этот сюжет для Чинкуэтти придумали? 

В.Г. Ничего подобного, всё это было в реальности. Возможно, не сама Чинкуэтти так решила, этого захотели её продюсеры. Да. Чинкуэтти — это неординарная личность, и её творчество — настоящее искусство. Она продолжает традиции неаполитанского интонационного пения. Это очень сложно — в каждой песне свои интонации. 

Корр.. То есть знакомство с Чинкуэтти как с певицей произошло не в эпоху Интернета, а раньше? 

В.Г. Ну, конечно, чтобы появился образ, должен быть момент встречи. Так, дайте вспомнить… Всё началось с винила. Я собирал коллекцию джазовой музыки — первые пластинки с западными исполнителями, которые появились в тогдашнем СССР, начали выпускать чехи. Сначала были пластики Карела Влаха, потом Евы Пиляровой, много выпускали югославы. Был такой магазин грампластинок на Ленинском, недалеко от станции метро «Октябрьская». Там я и покупал винил для своей коллекции. Там же увидел пластинку с Чинкуэтти — на ней были только итальянские песни. Так я открыл для себя эту певицу. Конечно, чтобы понять ценность её исполнения, нужно слушать и вслушиваться, притом очень внимательно. Тогда становится интересно, это как в джазе: чтобы оценить джазового исполнителя, получать от него удовольствие, необходимо состояние незамутнённого, ясного сознания, это не «фоновая» музыка. В хорошем джазе не должно быть и никакого надрыва, крика: ведь всё строится на нюансах «авторского прочтения», тонкостях интонирования и всегда отличается от прежних интерпретаций. 

Интервью провела к.ф.н. Валерия Исмиева

Беседа с Виталием Грибковым о его новой картине

Корр. Когда художник выбирает в качестве модели знаменитость, всегда интересно узнать: почему именно этот человек? А в Вашей картине — двойная загадка: Джиньола Чинкуэтти, но при этом изображающая знаменитую танцовщицу и певицу Жозефину Беккер. Почему? 

Виталий Грибков. Ну, здесь всё очень просто. Каких ярких женщин в авангарде мы знаем? В начале XX века в русском изобразительном искусстве были такие «амазонки» — Любовь Попова, Наталья Гончарова, Александра Экстер… Но для авангарда не менее ценны и те женщины, которые вдохновляли художников, позировали им, создавали шоу: танцовщица и знаменитая авантюристка Мата Хари, балерины Ида Рубинштейн, Тамара Карсавина. В 20-е -40-е годы — блистала прославленная модель художников-сюрреалистов Кики де Монпарнас, которая позировала Ман Рею, с неё сделана первая по-настоящему сюрреалистическая картина. Вот эти все женщины — и есть настоящие «богини авангарда». Жозефина Беккер, чёрная танцовщица, которая приехала из Америки в Париж и стала одной из самых знаменитых женщин своего времени — из их числа. 

Корр. А Чинкуэтти? Почему она на вашей картине изображает Беккер? В своё время Беккер на сцене изображала также и белую леди, здесь же всё наоборот. Хотелось сыграть на этом? 

В.Г. Чинкуэтти — женщина другой эпохи, это уже 60-е. В это время на авансцену вышли другие фигуры — Дженис Джоплин, Бьянка Джаггер, жена знаменитого солиста из Rolling Stones, вдохновительница Энди Уорхолла и Ива Сен Лорана. Чинкуэтти прославилась как певица, но вот недавно я узнал — оказывается, она окончила художественное училище и оформляла книги. Видимо, все культурные люди хоть когда-нибудь занимались рисованием или имели к нему отношение… 

Корр. Ну а сам танец Чинкуэтти, да ещё с бананами вместо юбки вокруг бёдер — это же был когда-то номер самой Жозефины Беккер? Вы этот сюжет для Чинкуэтти придумали? 

В.Г. Ничего подобного, всё это было в реальности. Возможно, не сама Чинкуэтти так решила, этого захотели её продюсеры. Ей организовали выступление в парижской «Олимпии», где она пела песни из репертуара Трене, Азнавура… Никаких видеозаписей этого выступления мне найти не удалось, но известно, что на том же концерте она изображала и Мерилин Монро, и Жозефину Беккер, и других культовых знаменитостей. Получалось по-разному, мне трудно её представить в образе Мерилин, но интересно. 

Корр. Мне почему-то вспомнилось одно интервью Аллы Пугачёвой, в котором она рассказала, что собиралась в знак протеста против каких-то там притеснений, ещё в пору молодости, выйти на сцену, спеть, а потом расстегнуть платье на кнопках, под которым ничего не было. Концерт, правда, так и не состоялся, так что и «акции» не было… 

В.Г. Актриса может себе позволить подобное. Но у нас? Не-ет, это невозможно. У нас публика чопорная, у нас это не пройдёт. 

Корр. Можно ли сказать, что Чинкуэтти была столь же знаменита в мире, как Беккер? В России о Беккер всё-таки немного знают, ею восхищались художники с мировой славой, архитектор Лоос построил для неё дом, Эрнест Хемингуэй — назвал «самой удивительной женщиной, которую когда-либо знал», даже одессит Исаак Бабель, автор «Конармии» и «Одесских рассказов», побывавший в Париже, восторженно рассказывал своим знакомым о Жозефине. Луначарский в своих путевых очерках посвятил ей солидное место. Национальная героиня Франции, получившая за участие в Сопротивлении Орден Почётного Легиона… А вот Чинкуэтти? 

В.Г. Чинкуэтти у нас не знают. Хотя она очень знаменита далеко за пределами Италии. Она с триумфом выступала в Европе, были мировые турне с оглушительным успехом по Латинской Америке, три концерта в Японии, которые произвели настоящий фурор… 

Корр. Можно ли назвать то, что делала Чинкуэтти, «попсой»? 

В.Г. Нет, я не думаю. Давайте возьмём Фрэнка Синатру. В Америке он стал легендой, его пластинки были в каждом доме. Американцы даже вставили его имя в специальный тест, который помогал безошибочно определить шпиона: «Кто такой Фрэнк?». Правильный ответ был «Синатра», а вот иностранцы этого не знали. На этом прокалывались даже англичане… 

Корр. Американцы говорили ещё и так: «Если хочешь соблазнить девушку — пригласи её в гости и поставь пластинку Фрэнка Синатры». 

В.Г. Так вот: можно ли назвать пение Синатры «попсой»? 

Корр. Нет, это совсем другое. Это искусство… 

В.Г. Да. Чинкуэтти — это неординарная личность, и её творчество — настоящее искусство. Она продолжает традиции неаполитанского интонационного пения. Это очень сложно — в каждой песне свои интонации. 

Корр. Хотя тексты её песен самые обычные. 

В.Г. Но настоящий исполнитель может передать голосом не только искренность и оттенки чувства, но также и своё отношение к тому, что исполняет, причём и с толикой самоиронии. Это ведь тоже часть сценической игры и образа. Вот у нас в России существовало цыганское пение — этого явления теперь не понимают. А цыганский хор в «Яр» ездили слушать все знаменитые русские писатели и поэты начиная с Пушкина, аристократы. Это была просто народная цыганская песня? Нет, это было представление для русской культурной элиты — в нём была и искренность, и в то же время игра, это очень важно. Вот этот характер цыганской песни подметил и ввёл в свою «Бесприданницу» Николай Островский, а у нас эти сцены играют на надрыве, как сплошной «Жестокий романс». 

Корр. То есть цыгане в некотором смысле имитировали, вернее, играли в «цыганщину»? 

В.Г. Посмотрим с другой стороны. Адорно говорил: если в исполнении у классического скрипача нет интонаций ресторанной тоски — получается скука. Ну или возьмём пример из живописи: Тулуз-Лотрек любил рисовать кафешантанных певичек и проституток… 

Корр. А он их рисовал не потому, что хотел плюнуть в лицо буржуа, шокировать пресыщенное общество? 

В.Г. Ну, это уже социальные контексты. Главное для Лотрека было в том, что его персонажи — абсолютно свободны. Дело не в бананах и перьях, а в том, насколько ты чувствуешь себя свободным. Одновременно с Беккер в Париже блистала Мистингетт, её называли «королева шансона». Она выступала и в перьях, и в разных экзотических нарядах, её тоже любили, у неё были свои восторженные поклонники среди богемы. Но самые авангардные, те же дадаисты — обожали Беккер. Ну и потом, одно дело перья вокруг талии, совсем другое — бананы. 

Корр. Да, тут уж не обойтись без самоиронии и даже клоунады… А когда вы узнали о том, что Чинкуэтти изображала Беккер? 

В.Г. О, это случилось гораздо позже, уже когда появился Интернет, а я научился им пользоваться — это произошло далеко не сразу: мне ученики привезли компьютер, он у меня два года стоял — я даже его не включал. Вот до чего я консервативный человек (смеётся). 

Корр. То есть знакомство с Чинкуэтти как с певицей произошло не в эпоху Интернета, а раньше? 

В.Г. Ну, конечно, чтобы появился образ, должен быть момент встречи. Так, дайте вспомнить… Всё началось с винила. Я собирал коллекцию джазовой музыки — первые пластинки с западными исполнителями, которые появились в тогдашнем СССР, начали выпускать чехи. Сначала были пластики Карела Влаха, потом Евы Пиляровой, много выпускали югославы. Был такой магазин грампластинок на Ленинском, недалеко от станции метро «Октябрьская». Там я и покупал винил для своей коллекции. Там же увидел пластинку с Чинкуэтти — на ней были только итальянские песни. Так я открыл для себя эту певицу. 

Конечно, чтобы понять ценность её исполнения, нужно слушать и вслушиваться, притом очень внимательно. Тогда становится интересно, это как в джазе: чтобы оценить джазового исполнителя, получать от него удовольствие, необходимо состояние незамутнённого, ясного сознания, это не «фоновая» музыка. В хорошем джазе не должно быть и никакого надрыва, крика: ведь всё строится на нюансах «авторского прочтения», тонкостях интонирования и всегда отличается от прежних интерпретаций. 

Корр. А разве у нас не было интересных певиц… скажем, на эстраде? Вот, скажем, Майя Кристалинская… 

В.Г. Но она же всегда одинаковая, в каждой песне — одни и те же интонации! Интонационное пение, о котором говорю я, очень сложное, освоить его удаётся не всем. К тому же неаполитанская культура исполнения имеет давние традиции, и в ней, как в джазе, очень важно уметь быть разным. Чинкуэтти это удавалось. 

Интервью провела Валерия Исмиева


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *