Всё, что было его — стало наше

Всё, что было его — стало наше

13 декабря, на исходе 2010 года в Пушкино после тяжелой болезни ушёл из жизни художник Виталий Тарасов, член Союза художников России, член союза писателей России.

В Ивантеевке прошли его детство и юность. Здесь он окончил школу №5. Затем — военное училище, после которого его ожидали восемь лет службы в ракетных войсках. Вернувшись из армии, старший лейтенант Тарасов поступает в Полиграфический институт. Его учителями были прекрасные художники — П. Г. Захаров, Б. А. Шолохов. Захарова называли «советским Чистяковым», он воспитал целую плеяду известных советских графиков. Борис Анатольевич Шолохов, ученик Павла Корина, сам был выдающимся рисовальщиком.

В годы учебы в институте и после Виталий Тарасов работает в живописи и графике. Много раз мне приходилось ездить с ним на этюды. В 1970 году поехали на Русский север в Ферапонтово и Кирилло-Белозерский монастырь. С утра шли на пленэр. Я обычно писал один-два этюда, а потом отправлялся в Рожде¬ственский собор изучать фрески великого Дионисия. Виталий же продолжал писать. В день он выдавал по пять-шесть полноценных акварелей. Работал он тогда в реалистической манере. Да и сама природа заставляла вторить ей.

Однако как художник Тарасов сложился в результате непрерывной экспериментальной работы. Он по¬следовательно воспринимал и применял основные стили европейского искусства. Кубизм, фовизм, экспрессио¬низм сменяли друг друга, обогащая его живопись. Однако в каждой работе он оставался самобытным масте¬ров, не похожим на Пикассо, Ван Гога, Нольде, которых он очень любил. Природные мотивы преобразовыва¬лись под влиянием его внутренней жизни. Ничего статичного. Во всех произведениях ощущался внутренний порыв, экстатическое восприятие мира. Для его пейзажей и религиозных картин конца 80-х — начала 90-х характерны были могучая энергия, абсолютная свобода самовыражения. В эти годы он переживал какое-то опья¬нение счастьем творить! Где-то рядом шла порой мелкая, суетная жизнь. Шли дожди, дожди сменялись снега¬ми, наступала весна, а Виталий был погружён в создание нового мира, в котором-то звучала предельная стра¬стность экспрессионизма, то возникали видения буйно цветущего, ликующего пейзажа. Увиденное он преоб¬ражал в соответствии с состоянием своей души.

Можно понять то потрясение, которое испытала известный итальянский искусствовед Марина Пьецоло, посетив его квартиру-мастерскую. Позже она напишет: «С Виталием Тарасовым мы входим в мир русской экс¬прессии, в мир жизни, которая пульсирует в каждом моменте творческой феерии, в каждом мазке. Живопись его — это какая-то магия, какая-то необыкновенная сила, способная освободить чистейшее, лучшее из этой жизни, которая заполняет наши души мелким».

Виталий обладал особым видением мира. Своим искусством он утверждал самоценность цветового пре¬ображения реальной действительности, создание новой красоты, которая доступна людям, одержимым этой красотой. Сочетание необыкновенной свежести, потока энергии создавали яркие контрастные цвета. Он обла¬дал редкой смелостью, безоглядно сталкивая порой дисгармоничные сочетания, и при этом замечал: «Из дис¬гармонии рождается новая гармония».

В живописи начала 90-х годов резко возрастало драматическое напряжение. При этом можно отметить постоянный и уникальный лиризм в его творчестве. Да иначе и быть не могло. Он был поэтом. Поэзия была второй стороной его творчества.

В 1997 году был издан сборник его стихотворений «Земное протяженье». Стихи Виталия стали появ¬ляться в московском журнале «Поэзия», в сборниках подмосковной поэзии «Русич».

В 1988 году художник Тарасов кардинально меняет свою жизнь. Покупает дом в деревне Никульское рядом с древним Юрьев-Польский. Начинается новый период его творчества. Неспешная деревенская жизнь, погружение в природу поменяли его искусство. Он возвращается к реализму, но обогащенному колори¬стическими достижениями 90-х годов. Всё вызывало его восторг: таяние снегов, глубокая зима с занесённой снегом деревней, майское цветение сада, бесконечные панорамы Ополья с колокольнями древних церквей на горизонте. Юрьев-польская земля — как бы центр русского мира. Виталий говорил мне об этом. Это понимание находило отзвуки во многих пейзажах, созданных в деревне Никульское в самом начале 21-го века.

Но вот однажды в тусклый сумеречный декабрь с обильными снегопадами он стоял у окна. Вечер гас. И почему-то явилась странная мысль: вот так же был заперт в тесном мире острова Святой Елены Наполеон Бо¬напарт. Возникли строки: «Он жил на острове Святой Елены, судьбы вкушая перемены». Виталий Тарасов то¬гда еще не знал, что этими строками ознаменуется последний период его творчества. Более пяти лет он рабо¬тал над поэмой «Наполеон». Упорно, каждый день, погружаясь в неисчерпаемый материал и создавая две-три страницы стихотворного текста. Это был его последний художественный подвиг.

Внезапная болезнь прервала работу над второй частью поэмы. Первая часть издана ныне малым тира¬жом. Будут публикации в московских журналах.

…Искусство Тарасова продолжает жить. С уходом творца ценность его творческого наследия нередко возрастает. История русского экспрессионизма будет неполной, если в ней не будет представлена живопись Виталия Тарасова.
Анатолий Петушков

Добавить комментарий