НИНОЧКА.

НИНОЧКА.

Вторая новелла. Посвящается Всеволоду Сапрохину.

В городе Липецке в общежитии жила девушка Нина. Симпатичная, крашеная блондинка, среднего роста, не худая, но и абсолютно без лишней полноты. Мы ее для себя называли Ниночкой.

Тогда, будучи студентом, я регулярно отдыхал в Липецке. Родовое поместье, старый купеческий дом находился недалеко от общежития, где проживала Ниночка. И мы, я и мой друг липецкого детства Всеволод, нередко напрашивались побывать у нее в качестве гостей. В то время у меня не было богемного увлечения водкой. Мы приходили с портвейном. Ниночка нас тепло принимала. Никто не добивался ее даже в своих мыслях. Просто приятно было нам выпивать в уюте с присутствием привлекательной женщины.

Я написал два портрета Ниночки. В красной шляпе, оттеняющей ее волосы цвета светлой соломы. И второй. В картине целиком всю фигура, сидящей на «венском» стуле Ниночки. Темно-ультрамариновый фон и черное безрукавное платье, чтобы оттенять белизну кожи ее рук и босых ног. Ниночка не увлекалась загаром. Про себя я к этой работе прилепил название «Босоножка». Названия картин возникают и закрепляются чаще всего случайно. В этом портрете, мне казалось, получившаяся живопись перекликается со стилистикой Дерена. Я ведь восторгался живописью парижской школы. В первой моей новелле упомянут натюрморт, в котором присутствует ощущение моего восторга Ван-Гогом.

А Всеволод был одержим рыбной ловлей. Он мечтал о ночной ловле сома в местечке с названием Пады, где достаточно рядом с Липецком находились известные омуты реки Воронеж. Я же не умел ловить рыбу. И вот однажды в субботу он сумел уговорить меня, лишь для компании, отправиться реализовывать его мечту. Я прихватил с собой этюдник с красками. В нем всегда находились и грунтованный картон для этюдов. Сома ночью поймать не удалось, но ранним утром Всеволод отловил гору красноперок и пока он, после ночной своей деятельности, погрузился в ранее запланированный краткий сон, я выполнил этюд красноперок на траве. Белое серебро чешуи рыб, яркая зелень травы на солнце, ало-красные плавники рыбы. Белое, зеленое, красное. Натюрморт получился. Я восторгался видом натуры из рыб, играющих бликами. Позднее я ощутил такой же силы сходный восторг при виде работ Коровина в картинной галерее Ярославля. Это были, подаренные музею русской эмигранткой, картины, уже позднего парижского периода в творчестве художника, с изображением только рыбы и указанием в этикетках для картин, что пойманная рыба из Марселя.

Красноперку из моего натюрморта я сразу же приготовил у реки на костре для завтрака с Всеволодом, другую часть, ранее припрятанную с влажной осокой в тени, мы решили поджарить у Ниночки, отпраздновать таким образом возникновение моего натюрморта. В этот раз мы решили распить бутылку шампанского. И вот большая чугунная сковорода, прихваченная из старой утвари моего родового дома, с зажаренной, шипящей в подсолнечном масле красноперкой, теперь ало-золотистого тона, водружается Всеволодом в центр стола накрытого накрахмаленной белой скатертью. В пятидесятые годы многое еще сохранялось из привычек патриархального быта. Я начинаю открывать бутылку. И вдруг шампанское взрывается и буйно заливает красноперку в сковородке. Как она была вкусна в приправе шампанским. Как хочется повторить такое застолье.

Но кто способен и где наловить теперь обычную красноперку.
Апрель 2012 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *