Поляков Юрий Викторович.

Поляков Юрий Викторович.

Москва, 28.06, 1935 — 2005, там же. 

/Только этих дат хватило бы, чтобы построить психологический портрет этого человека. Начало той страшной войны он застаёт шестилетним мальчиком; была семья в эвакуации или остались в Москве — не знаю, но полная перемена мира вокруг него произошла именно к самому началу созревания первой логики. В Москве очень заметны и 1953 год — вскоре по окончании школы: смерть Сталина; и 1956 — XX съезд и разоблачение культа личности/.

Здесь очень важно поступление в институт и его окончание — кажется, в 1975-м?.. Уже взрослым мужчиной.

Работа в Агентстве по авторским правам — неизбежное знакомство с людьми культуры. Неизбежный выбор, совершенно обязательный в те времена, — за «хороших и правильных», но… всё-таки в «неправильных» тоже что-то есть.

/Невозможность (и скорее всего — нежелание) учиться ради получения второго, художественного, (лучше бы литературного — но туда не пробьёшься даже с партбилетом) в каком-то из трёх художественных вузов. Слишком ясно, чему могут научить. А ведь постоянно, понятно не позже 70-х, — то ли с Измайлово, то ли просто «по знакомству» работник Агентства по авторским правам, конечно, видел вынужденно разрешённых художников с «Большой Грузинской»/.

Наверное, по чьему-то совету Юрий Поляков делает шаг к получению диплома, который реально ничего не подтверждает, но позволяет претендовать на участие в художественных выставках: в 1982 поступает и в 1985 оканчивает Народный университет искусств по факультету изобразительного искусства — станковая живопись и графика. Поступает в 47 (!) лет. /Он ещё не знает, что в ближайшие годы исчезнет Идеологический отдел ЦК КПСС, канут в лету парторг по МОСХу и отдельный инструктор, работающий с художниками, в горкоме партии/.

Думаю, что теперь понятно, почему работа 1991 года — «Тётя Тоня» с её акцентированным реализмом женских фигур, грязными исписанными стенами принадлежит к тому большому потоку работ, которые иначе как критически реализмом не назовёшь. Идёт осмысление прошлого с глазами, открытыми на настоящее. Такова же и картина «С покупками», словно иллюстрация к анекдоту про электричку из Москвы, пахнущую колбасой.

Но уже на следующий год возникли «Венера и голуби» и «Флора» с их открытым литературным подтекстом, явной самоиронией «люби меня как я тебя», с обязательными цветочками, окаймляющими аппетитных блондинок. Начинается та главная тема, которая и понимается теперь как Юрий Поляков: добрый миф с приятными женщинами и набором общедоступной красоты.

Ангелочек в «Гадании», гадалка блондинка с изящной клиенткой, но — половинка яблока (ножа в композиции нет). Плотная, прямо-таки с тяжёлым запахом сирень: то «Девушка и сирень», то просто «Сирень».

«Встреча» 1993 года — одна из ранних (самая ранняя?) цитат. Модель Рубенса пластически близка Полякову, а Мона Лиза слегка располнела, но слева снова дама изящная, впрочем, — тоже цитата.

Публицистика однажды (?) снова возвращается: «Поклонники красоты» 1994 года, толкущиеся вокруг цитаты из Тициана, «Спящая Венера» с коротковатыми ногами.

Любопытно, как Поляков обращается с материалом при цитировании Шагала. «Скрипач на крыше»: милый новогодний сюжет со скрипачом — ангелом бедных и трио дворовых лохматых котов с любимыми художником большими «каплями» белил — идёт снег на фоне тонкого лунного серпа. «Любовь небесная»: фигуры распластываются горизонтально, т.е. плывут в небесах, конечно, прибывает розовощёкий ангелочек с розочками, голубки, облачка.

Это 1995-й год, художнику 60 лет. И он определяет себя как участника цирка, одного из тех, кто «делает вам весело». Это «Цирк», где автопортрет в широкополой шляпе, Примадонна с грустной улыбкой, тигр, лев и объединяющий всех павлиний хвост. У дуэта — венки из любимых роз.

В этот год он ещё трижды (видимо — больше) обратится к образу Примадонны, но всегда в цирковом контексте: то цитата из неё же — с Арлекином как игрушкой, то дрессировщица, то простая замена дуэта в той же композиции с автопортретом.

Пройдёт и цитата из Кустодиева, «Девушка в бане», снова полненькая модель с недлинными ногами.

В начале нового века возникает профильный портрет Петра 1, флотоводца, и снова как прямая художественная цитата. Растерянный Пушкин перед памятником Императору в каких-то зелёных прорезиненных перчатках.

Давний «Ангел весной с цветами» на редкость серьёзно относится к «Совушкам» 2003 года. Белильные «капли» хорошо держат композиции, помогая изъятию из реальности.

Та же блондинка с ромашкой сидит на драпировках «У моря», там парусники и чайки.

«Клоун» 2005 года как завещание: «а глаза-то какие грустные», пишет лицо из Рунета.

Поляков честно и уверенно принадлежит массовой культуре. А после его ухода в 2005 году творчество художника стало ещё и документом начала утверждения этой культуры, прорвавшейся мощным валом. Но Поляков всегда цитирует «красивое» прошлое — питающую его среду, позволяя создать лёгкий цирковой воскресный день отдыха от бытовухи. И становится сложнее, мало меняя манеру творчества. Но всегда добрый.

Недооценён.

Икусствовед Олег Щеголев.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *