Краски Сергея Каменского

Краски Сергея Каменского

Такая чистая художественная страсть, не искаженная прикосновением славы – Пламень, горящий в неизвестности – столько безупречной любви к искусству; такое мудрое видение мира; такая жадная восприимчивость; — всё это являет образец жизни художника, образец не менее поучительный, чем творения великих мастеров.
К.Чапек, Неизвестный художник

Я познакомился с ним в Липецке. Гуляя по улицам этого старинного города, я как-то обратил внимание на крышу сарая, которую кроил мужчина. Куски железа, составлявшие крышу были окрашены в разные цвета и все вместе напоминали деревенское лоскутное одеяло. Потом я узнал, что подновлял крышу Сергей Владимирович Каменский, увлекающийся живописью и использовавший для малярной работы краску, очищенную с палитры. Художники называют ее фузой.

Тогда познакомиться мне не удалось. Неожиданно он подошел ко мне, когда я работал в парке над этюдом. Конечно, разговор пошел о живописи. Он отметил однообразие в изображении на моем этюде: под действием света в солнечный день трава вдали становится более теплой, склоненная ветка на фоне неба – темнее тени, падающей на траву.

-Верный тон в пейзаже определяет всё.
Слово «тон» произносит с бережным оттенком, с каким-то без зажима, но уловимым смаком.

Потом приглашает меня к себе посмотреть его работы. И вот мы сидим на террасе в плетеных соломенного цвета креслах. На дворе жара. В старом доме с двойными стенами – снаружи кирпич, внутри дерево – прохлада. Белые лепные потолки. Безукоризненно ровные грани филенок на дверях. В большое окно льется золотистый свет.

Вначале я посмотрел картины, развешенные во всех комнатах. Натюрморты и пейзажи. Были копии с Шишкина. А этюды свои Сергей Владимирович показывает на террасе, вставляя их в белую или черную раму.

В его живописи не было стремления к щедрой цветовой игре. Ее составляли в основном три-четыре цвета. Цветовая конструкция привычна: голубое небо, желтая рожь, сдержанная зелень травы. На переднем плане белые ромашки перекликаются с белыми облаками. «Оригинальный» колорит отсутствовал. Казалось, разные пейзажи писались одними и теми же цветами. Однако, воспринимая эти пейзажи совокупно неизбежно ощущалась их разность. Основные цвета для передачи той воздушной среды и того солнечного света, по которым можно было определить состояние природы и почувствовать время дня и месяца. Деревья и трава июньского пейзажа более насыщены зеленым. В пейзажах, написанных в августе – желтые блики на освещенной зелени, вместо голубых.

Четко были определены и в натюрмортах локальные цвета, то есть собственные цвета предметов, не измененные резко под воздействием окружающей среды. Переход от света на вещах к тени передавался тактично без резко очерченной границы и резкого сдвига в цвете. Особенно гармоничен было холст, повешенный на кухне – натюрморт из овощей, различных по цвету: антоновка молочного тона, оранжевая морковь, нежно-зеленый кочан капусты и арбуз с алеющей, вырезанной клином серединой.

Тяга к рисованию в Сергее Владимировиче обнаружилась еще в детстве. Любил рисовать лошадок. Изрисовывал в доме белые подоконники, за что ему не раз попадало. Собирался учиться на живописца. Но в семнадцать лет после трагического случая он повредил глаза, и врачи категорически запретили ему заниматься живописью. Тогда он приобретает профессию слесаря. В годы войны призванный на трудовой фронт, Сергей Владимирович работал на московском заводе. Каждый редкий свободный день он посвящал Третьяковской галерее. Минуты, проведенные у полотен Александра Иванова, Репина, Левитана и Шишкина вспоминаются как самые праздничные. Эти художники научили его преданности искусству.

Иногда в то время он и сам рисовал. Живя тогда в темном подвали с альбомом забирался на подоконник и делал наброски с проходящих фигур, зимнего пейзажа за окном.

Несколько уроков живописи он получил в юности от своего старшего брата – профессионального художника Алексея Каменского, известного как поэта под псевдонимом Алексей Липецкий. Эти уроки оказались мостиком между дарованием юного Сергея и элементами профессионального знания. А основное ему дала природа. Она была для него самым близким миром, и она же стала миром его живописи.

Но каким бы точным не было ощущение природы, его не передать без набора определенных приемов. Чем богаче их выбор, тем больше возможностей отобрать из них комбинацию, соответствующую собственному, а не заемному миру. Сергей Владимирович сумел найти простейшие элементы, на которых основана живописная грамматика. «Наивный» художник — это несогласие видения и приемов. В работах Сергея Владимировича присутствует соотнесенность. К нему не раз приходили покупать его картины, он их не продавал. Если он видел, что работа не вышла, ему она тем не менее была так же дорога, как и удачная картина.

Мои этюды были для него равноценны:

-Не стесняйся, показывай всё.

Я писал тогда натюрморты – рыб и раков, букеты полевых цветов и под влиянием Моне прибегал к обострению цвета в тенях. Рыбы становились ярко-фиолетовыми, а вареные раки – в утрированных зеленых рефлексах от неба и деревьев.

-А всё-таки в натуре раки красные, — говорил он. В этом тактичном замечании высказана вся философия художника, для которого единственной меркой служила только природа. Сочинительство цвета и преувеличение случайностей было для него нарушением природно-цветового порядка. Его высказывания о Ван-Гоге и Сезанне чутко выявляли истинность их живописи. Я принес показать ему альбомы с репродукциями картин этих художников. Мы сидим во дворе. Перед нами на столе, покрытом белой скатертью, медный самовар, белые флоксы в хрустальной вазе. Даже этот хрусталь не нарушает по-деревенски интимную обстановку усадьбы с небольшим вишневым садом и кустами помидоров. К вечеру воздух незаметно влажнеет и стрекозы мечутся уже почти над нашими головами.

Сергей Владимирович неторопливо смотрит на репродукцию Ван-Гога,
-Вот здесь рисунок очень резкий, — говорит он. Тона натуральны…
В «Подсолнухах» считает недостатков нет.
-Рисунок соответствует тонам.

О Сезанне:
-Он правильно изображает зелень. В тенях деревьев употребляет охру красную…

Создавая обобщенную цветовую конструкцию картины, Ван-Гог одновременно точно передавал восприятие каждого конкретного пейзажа. И меня поразило, что «Формальный» язык французской живописи не заслонил от русского провинциала чувство Ван-Гогом природы. «Натурально…» — любимое определение Сергея Владимировича. Сейчас оно звучало как похвала.

В один из дней мы решили вместе пойти к реке писать закат у воды. И вот мы на мотиве. Дядя Сережа раскрыл на траве самодельный из фанеры, покрашенный снаружи черной краской этюдник. Я увидел в нем узкие тюбики с винтовыми металлическими крышечками. Таких теперь давно не делают. Среди них я заметил и с такими редкими пигментами как киноварь, крон желтый.

Я быстро начинаю мешать краски на палитре и стараюсь закрасить всю белую плоскость картона.

А в это время дядя Сережа без суеты смотрит на небо. Потом, свернув пальцы, долго рассматривает сквозь них, как бы в подзорную трубу, кусочки пейзажа, определяет тона, как это обычно делали художники девятнадцатого века.  Наклоняет голову набок и смотрит глазами перпендикулярно земле, сравнивает отношения цветов неба, воды и земли. Затем небольшой этюд быстро запечатляет алое небо и его отражение в тихой воде. Кусты и берег отображаются единым темным силуэтом.

Низкое солнце уже опустилось за высокие тополя. Пейзаж только совершен рефлексом неба – сумерки. Дядя Сережа подходит ко мне, смотрит какой палитрой я работаю и говорит:

-Кусты на берегу коричневые, но не горячие.

И я вижу, что и правда нельзя мешать кобальт зеленый с охрой – кусты кажутся освещенными прямыми лучами солнца.

С тех пор я не виделся с Сергеем Владимировичем, но встречи с ним остались в моей памяти. Его интерес к живописи не было чисто любительским увлечением искусными поделками с их рукотворной игрой. Картина была для него выражением жизни природы и его собственной жизни. О рисовании он говорил, как о самом искусном из всех искусств. А слово «Живопись» для него раскрывало смысл рисования – возможность изобразить, сохранить, передать увиденное в живом виде.

В.С. Грибков

Добавить комментарий