В galerie Serge открылась вставка Алексея Меринова: «Живопись, как открытие»

Живопись, как открытие

В семейном архиве Алексея Меринова есть фотографии, сделанные, по всей вероятности, в симферопольской мастерской. Здесь еще молодой художник запечатлён на фоне полок, тесно уставленных антикварными предметами быта: самоварами, глиняной и медной посудой, стеклянными бутылями, иконами и подсвечниками. За годы жизни в Крыму (1965-84) он собрал огромную коллекцию подобных предметов. Чтобы перевезти её в Подмосковье потребовалось 2 железнодорожных контейнера. Эти предметы так или иначе составляли фон, определённый бэкграунд его жизни в подмосковном Нахабино (1984 – 2018 гг.), они же стали важным источником его творчества.

Лучшим временем для работы были летние месяцы и солнечные дни в остальное время года. Тогда свет проникал в низкое смотрящее на юг окно рабочей его комнаты. В урочный час лучи солнца начинали золотить предметы, выбранные для очередного натюрморта и расставленные на широкой крепкой скамье, служившей время от времени столом для приёма гостей. Такова внешняя сторона вопроса.

Натюрморты, представленные на выставке по большей части относятся к последнему периоду жизни художника. В это время он окончательно перешёл к пастозному письму. Краски наносились щедро, широкой кистью, что позволяло легко заложить основные массы изображения. Писал художник очень быстро. Во всяком случае, это касается пейзажей, созданных на пленэре. В течение двух часов Алексей мог закончить два метровых холста. С натюрмортами требовался не один сеанс. Это была своего рода лаборатория, где оттачивались тончайшие нюансы и принципы живописного языка.

Рассматривая обобщённую, кажущуюся брутальной живопись, не трудно понять, насколько виртуозно и какими малыми средствами художник передаёт фактуру, цвет и освещённость предметов, будь то фрукты, глиняный поливной кувшин, туес, или рюмка с вином. Несколько грубых на первый взгляд мазков – и перед нами пышный букет флоксов в шарообразном сосуде с ручкой. Трудно даже сказать, из чего складывается форма сосуда – это просто отражения листьев и двух маленьких дынь, пристроившихся возле.

Трактовка отдельных предметов полностью подчинена задаче создать целостное зрительное впечатление. В подобной оптике каждому предмету отводится минимум средств, только самое необходимое: локальное пятно открытого цвета и несколько прикосновений, обозначающих блики и рефлексы. Границы формы определяет не рисунок, а соседние пятна цвета, а также фоны, наполненные вибрациями и отзвуками живописной стихии. При всей экспрессии мастерски показанные объёмы не вырываются из плоскости холста, поверхность картины пульсирует и словно колеблется, подобно роскошному ковру.

В связи с живописью Алексея Меринова речь должна идти не столько о своеобразной, крайне индивидуальной трактовке принципов импрессионизма, что было бы лишь формальным взглядом на вещи. Исходя из богатейшего практического опыта, художник открыл новые пути живописной изобразительности, позволяющие надеяться на её дальнейшее развитие.

3 декабря 2019 г.
Илья Трофимов