Газета
"На "кухне" у Грибкова"

Вернуться в галерею
Приглашаем художников для участия в венецианской биеннале 2019 года.
Выпуск №4 от 10.12.2014г

Мы из Шестидестятых



Документальная хроника


Интервью с В. Грибковым

Корр. Что будет представлять собой выставка? В чём идея?

В.Г. Эта выставка продолжает серию выставочных проектов галереи Serge, на ней будут представлены живописные полотна, рисунки, плакаты, фотографии, тексты тех лет членов нашего объединения "Фикция".
Идея прежде всего в презентации сборника "Метки", в котором собраны тексты и фотографии из публикаций шести номеров самиздатовского журнала "Метки", который выпускала группа "Фикция".

Корр. Расскажите подробнее о составе группы и о её истории.

В.Г. Мы были группой единомышленников, объединившихся для совместного творчества и экспериментов, для семиотического изучения живописи как таковой, её знаковой природы. Мы - это московские художники - я, Юрий Космынин, Вадим Луговской, все выпускники "Строгановки", математик и философ Владимир Котровский, музыкант Владимир Фомин. Наша группа просуществовала с 1965 по 1974 год. Мы не хотели примыкать ни к официальному искусству с единственным разрешённым направлением - соцреализмом, ни к авангарду с его ориентацией на западное искусство. Мы искали "третий путь".

Корр.А в чём была концепция?

В.Г. Не было никакой концепции. Мы хотели обсуждать искусство и изучать его вне каких-либо концепций. Мы были единомышленниками, а группа "Фикция" - лабораторий, в которой мы экспериментировали и занимались исследованиями и обсуждениями семиотических первоначал изобразительности.

Корр.То, что все художники в группе были выпускниками "Строгановки" - случайность?

В.Г. Нет. В отличие от Суриковки, в которой идеологическая цензура всё контролировала, в Строгановке было больше свободы. В ней преподавали такие замечательные люди старшего поколения, как Николай Николаевич Соболев, Владимир Евгеньевич Егоров, Валентин Петрович Комардёнков. Это поколение отличалось свободомыслием.

Корр. Сколько же им было лет, когда вы у них учились?

В.Г. Ну вот Владимир Евгеньевич, например, ещё до революции получил золотую медаль на Всемирной Парижской выставке за оформление 1908 году спектакля Метерлинка "Синяя птица"… Соболев как-то сказал на лекции "Ваше правительство разрушило мою церковь в Москве". Это так и было на самом деле, он построил её до революции, а после революции её снесли. Или: "Передвижники изображали пьяную жизнь трудового народа". Каково?

Корр.То есть степень внутренней и внешней свободы у этих людей была значительно больше, чем у большинства окружающих?

В.Г. О Владимире Евгеньевиче ходила такая легенда: в 56 году Егоров открыл дверь и сказал студентам: "Встать, скоты. Матисс умер". Не в смысле оскорбления и презрения, конечно. Эти преподаватели относились к нам с уважением. Но по этой фразе мы поняли его отношение к Матиссу, что Матисс - это гений. А так я как-то был свидетелем, как Егоров защищал на кафедре дизайна какого-то студента, которого собирались снять со стипендии - он-то понимал, какой была наша жизнь. Без этих преподавателей мы были бы совсем другими. Идиотами.

Корр. А в Суриковском училище всё было иначе?

В.Г. У суриковцев всё было чётко: окончил училище, вступил в МОСХ, делаешь карьеру… А у нас готовили не живописцев, а прикладных художников, дизайнеров. Другим было отношение к эстетике.

Корр.Незашоренным…

В.Г. И это сплачивало людей.

Корр. Как на ваше понимание искусства повлияли Американская национальная выставка 1959 года, на которой выставлялся Джексон Поллок и Французская 1961 ?

В.Г. Нас мало интересовали американские художники, для нас это было слишком радикально. Мы читали чешский журнал по искусству "Vytvarne umeni" (он просуществовал до событий в Праге 1968 года - и это было событием не только в политике, но и в культуре - журнал закрыли). И художественный журнал "Польша", который издавался на русском языке.

Корр.Чем вообще был для вас проект "Фикция"?

В.Г. Скорее это был способ существования, образ жизни.

Корр.То есть в этом смысле вы были настоящими моддернистами6 искусство и жизнь нераздельны?

В.Г. Да. Чёткой идеологии у нас не было. Был интерес к культуре. Читали Пруста, Селина, Джойса - нет, тогда его "Улисса" ещё у нас не перевели и не издавали. Вот "Оттепель" Эренбурга нас как-то не задела. Мы читали Базена, Леже..

Корр.К нам же тогда попадали крохи?

В.Г. Да, но они становились для нас значимы. Кто-то в тот же самый период слушал "Голос Америки". .. А Юра Космынин сделал гравюру на доске с портретом Пастернака и отпечатал её на газете, в которой была разгромная критика Пастернака. Пользовались мы и эзоповым языком - Космынин, например, опубликовал в академическом журнале копию картины Кандинского "Кринолины" без подписи, что это копия Кандинского (Кандинский был тогда тоже запрещён) …

Корр.Что уж говорить о Малевиче…

В.Г. Малевича мы не любили - я же сказал, что нас не интересовал крайний авангард. Мы были эстеты. Нас интересовало французское искусство, не только живопись. Мой приятель Котровский украл из заводской библиотеки сборник Поля Валери - на этом заводе он проходил практику. Он записался в библиотеку и унёс оттуда Валери, всё равно там бы его никто не читал… Я тогда увлекался Иннокентием Анненским, его тогда никто не знал, читал Пьера Мак Орлана "Порт мёртвых вод", Пастернака - нам было близко его "Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?", это было наше мироощущение.

Интервью подготовила Валерия Исмиева


Плакаты выставок

Яндекс.Метрика
Все права на представленную информацию принадлежат "galerie Serge".
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на правообладателя обязательна.
www.galerieserge.ru © galerie Serge, 2018
Яндекс цитирования